Ева негромко выругалась и отставила бокал с вином.

Рорк взял жену за руку и подождал, пока она по­смотрит ему в глаза.

– Ева, мне кажется, расследование убийства с из­насилованием – не лучший способ возвращаться к ак­тивному выполнению своих обязанностей после тяже­лого ранения.

– Я могла бы не принимать этот вызов. Знай я зара­нее, как все обернется, наверное, так бы и сделала. – Это признание далось Еве нелегко, и поэтому она снова отвела взгляд.

– Ты и сейчас еще можешь спихнуть это дело на кого-нибудь другого из вашего отдела. Тебя за это никто не осудит.

– Я сама себе этого не прощу! Понимаешь, я ее уже видела, уже знаю. – Ева на несколько мгновений за­крыла глаза. – Теперь она моя. Я уже не могу повер­нуться ко всему этому спиной. – Ева убрала с лица во­лосы, которые мешали ей смотреть. – У нее был такой удивленный, такой счастливый вид, когда она открыла дверь! Прямо как маленькая девочка, которой неожи­данно принесли подарок.

– Я понимаю.

– Господи, видел бы ты, как этот ублюдок смотрел в камеру, прежде чем войти в квартиру! Он широко улыбнулся и подмигнул – гадко, отвратительно. А по­том этот его победный танец – после того, как он вы­шел и направился к лифту.

Глаза Евы горели, она выпрямилась на кровати. «Это уже не глаза полицейского, – подумал Рорк. – Это глаза ангела мщения».

– В нем была даже не одержимость, не какая-то не­здоровая страсть, а подлинное удовольствие! – Ева снова закрыла глаза и вызвала из памяти четкий образ весело танцующего Санта-Клауса, а когда снова откры­ла их, яростный огонь почти потух, подернувшись се­рой золой. – Меня до сих пор мутит при воспомина­нии об этой картине.

Злясь на себя, Ева взяла бокал и сделала большой глоток вина.

– Мне пришлось сообщить о случившемся ее роди­телям, смотреть на их лица. А Вандорен! Я видела, как он буквально рассыпается на куски, пытаясь осознать, что его мир только что рухнул. Она была милой женщи­ной – простой, симпатичной, вполне довольной своей жизнью – и собиралась обручиться. Для нее было вполне естественно впустить в квартиру веселого Санта-Клауса, неожиданно позвонившего в ее дверь. И вот те­перь она мертва…